Сергей Шнуров: «Жизнь становится в некотором роде колбасой»

Сергей Шнуров в очках даёт интервью ТАСС, портрет, декабрь 2020 года Интернет
Генеральный продюсер канала RTVI Сергей Шнуров — в спецпроекте ТАСС "Первые лица".
Поделиться в соцсетях:

Таймкоды интервью
00:00 — «Перед «Ленинградом» я выполнил все обязательства»
04:11 — «Слово «обнуление» отлично характеризует 2020 год»
06:56 — «Вступление в партию — это не торговля лицом»
14:37 — «Я пока повременю с вакциной»
18:02 — «С моим приходом люди узнали, что есть такой канал — RTVI»
25:45 — «Всегда мечтал стать альфонсом»
28:02 — «Я все тот же, я не перековался»
32:35 —»Я так и не научился фильтровать базар»
35:34 — «На ситуацию в Белоруссии и Хабаровске мне не плевать»
39:32 — «Есть поступки, за которые мне стыдно»
42:35 — «У группировки «Ленинград» были самые большие гонорары»
47:01 — «Жизнь становится в некотором роде колбасой»

О слове года, роспуске «Ленинграда», вступлении в партию и членских взносах

— Хочется праздника, Сергей.
— Согласен, но времена такие, что он от нас уходит.

— Не приходя.
— Да, 2020-й многое переформатировал.

— Испоганил.
— Думаю, это очередной судьбоносный поворот, плевок нам в душу. Тем, у кого она, конечно, есть.

— Нам не привыкать утираться.
— Человек должен адаптироваться к любым обстоятельствам. Это и называется эволюцией. Если бы мы не приспосабливались, перестали бы существовать как вид. Вымерли бы вместе с мамонтами.

Любые перемены делают нас, не скажу, сильнее, но точно другими.

— У вас случались падения глубже, чем в этот раз?
— Не ощущаю, будто сильно упал. В финансовом смысле — точно нет. Поскольку каким-то чудом прекратил концертную деятельность задолго до пандемии и на 2020 год ничего глобального не планировал. Это было интуитивное решение. Удачно получилось, повезло.

В середине 2019-го я поехал с группировкой «Ленинград» в стадионные туры и уже тогда понял для себя, что, видимо, это пик карьеры, хватит, нужно сделать паузу.

— Хотя все шло хорошо?
— Более чем! Везде полные стадионы, аншлаги. За тур мы собрали наибольшее количество зрителей за всю историю нашей молодой страны.

— Сколько?
— Порядка полумиллиона человек.

— А в деньгах?
— Точную цифру сейчас уже не скажу, но какая-то космическая сумма. Тут даже не нужно знать высшую математику, сами можете посчитать. Берем стадион на 65 тысяч мест. Это с партером. В среднем билет стоил три тысячи рублей. Если поделить с VIP-ложами, даже больше. Ладно, округляем до трех. По прошлогоднему курсу получаем три миллиона долларов. А сколько было таких стадионов? Вот умножьте и оцените вал.

Сергей Шнуров в очках даёт интервью ТАСС, портрет, декабрь 2020 года

— И в такой момент вы сказали себе «стоп»?
— Да. Лучше остановиться на вершине, чем катиться под горку.

— Как отреагировала команда?
— Плохо.

Всем же кажется: если сегодня прет, это продлится вечно. Но так не бывает. Хотя самому себе сказать «нет» весьма сложно

— Сколько народу у вас было в «Ленинграде»?
— Человек 30. С техниками, бухгалтерами… Кстати, бухгалтерию я оставил. И часть техников тоже. Примерно половину от прежнего состава.

— Что теперь считают ваши бухгалтеры?
— Мои рекламные контракты, которые, к счастью, в изобилии. Предложения поступают постоянно. Кроме того, авторские, они тоже не перестают капать. Бухгалтерии есть чем заниматься.

— А музыкантам, значит, указали на дверь?
— Да, сказал: «Всем спасибо, все свободны».

— И никакого выходного пособия?
— Считаю, взятые обязательства я давно выполнил. Ветераны отечественного шоу-бизнеса отправились на пенсию с почетом, под золотыми парашютами. Чтобы вы понимали: в группировке «Ленинград» музыканты получали, наверное, раза в три больше, чем у кого бы то ни было. Нигде не платили таких денег.

В хороший месяц выходило порядка 20 тысяч долларов, в самый плохой — 10 тысяч.

— Нормально.
— Мне тоже кажется, что неплохо.

Плюс наш заключительный гастрольный тур, когда гонорары увеличились из-за стадионов. Последний год группировки по доходам был самым урожайным.

Думаю, можно пережить тяжелое время пандемии.

— Институт русского языка назвал «самоизоляцию» и «обнуление» словами 2020 года. А у вас какая ассоциация возникает? Только держите себя, Сергей, в руках, в рамках приличия.
— Ну, знаете, сложно сочинить более неприличное слово, чем «обнуление». Оно идеально ложится на картину уходящего года.

А вот «самоизоляция» — все-таки нет. Русский народ очень социальный, коллективный, ему претит сидение взаперти в одиночестве. В моем родном Петербурге во время карантина продолжали работать всякие бары и рестораны, но уже подпольно. Люди созванивались, договаривались, приходили в как бы закрытые заведения, встречались и общались там вась-вась.

— И вы нарушали режим?
— Да, похаживал, грешен. Повторяю, русской душе никак не изолироваться. Это может произойти только по решению суда. В принудительном порядке.

Поэтому я категорически голосую за «обнуление» как за слово года.

Сергей Шнуров в очках даёт интервью ТАСС, портрет, декабрь 2020 года

— Вы тоже в каком-то смысле начали с нуля.
— Да, пошел по пути обновления. Например, похудел совершенно добровольно.

— На сколько?
— Килограмма на четыре, что при моей комплекции много. Опять же, распустил группировку «Ленинград». Заставляю себя заниматься не очень свойственным мне делом, а именно работать на канале RTVI в качестве генерального продюсера. Словом, устраиваю себе очередные испытания.

— В партию вступили.
— И это тоже. Хотя не скажу, будто заранее планировал такой шаг. Вообще не думал, что пойду в какую-либо политическую организацию. Бориса Титова знаю примерно года с 2016-го, выступал у него на партийных мероприятиях, играл в качестве приглашенного артиста. Тогда мы стали более-менее тесно общаться. В 2020-м, скорее, от самоизоляции и безделья возобновили контакты, в итоге все закончилось моим вступлением в Партию роста.

— Администрация президента участвовала в этом процессе?
— Боже упаси. Зачем?

Если бы я, положим, баллотировался на пост президента, как Ксения Собчак, тогда, конечно, это было бы решением АП. В моем случае вступление в партию — лишь вступление в партию

— Титову нужно ваше имя. А вам это зачем?
— Могу вкратце объяснить. Мне интересно, как все устроено изнутри. Это всегда двигает меня по жизни — любознательность. Так я и на RTVI оказался. А до этого участвовал в совершенно странных программах на Первом канале.

— Что-то про котиков?
— Ну да. Еще «Про любовь». Хотел разобраться, как все работает… Зато теперь у меня есть большой телевизионный опыт, о котором нисколько не жалею. Спасибо каждому, кто учил.

— И никакого стеснения из-за этих ток-шоу?
— А чего стыдиться-то? И на месте Дзюбы не стал бы извиняться и оправдываться. Ничего ужасного я не совершал, никого не убивал. Когда приобретаешь знания, что тут стыдного? Не очень понимаю, правда, какой опыт получил Дзюба, но, видимо, ему зачем-то это было нужно.

Я вот точно знал, что делаю. Иначе не оказался бы здесь.

— К телевидению мы придем. Давайте сначала с партией разберемся.
— Я посмотрел на внутрипартийное устройство, попытался понять, какие законы действуют в публичной политике, что остается за кадром. Потихонечку во всем разбираюсь. Могу сказать, что это дико интересно.

— Действительно?
— Правда. Повторяю, я человек любознательный. Если что-то не понимаю, предпочитаю выяснить.

— Вам что-то обещали за членство?
— В деньгах? Нет, конечно.

— Но вы же торгуете лицом.
— Ошибаетесь, не делаю этого.

Смотрите: когда мне предложили появиться на партийных агитках во время региональных выборов, я отказался, поскольку эта услуга — платная.

Зачем стану даром светиться на каких-то плакатах? Не хочу так. Мне это неинтересно.

— А Титов не стал платить?
— Он посчитал, что это ни к чему. И я с ним абсолютно согласен.

— О возможном участии в думской кампании вас уже спрашивали, и вы отвечали уклончиво.
— И сейчас могу повторить, что пока таких планов нет.

— Вот и Ксения Собчак говорила «нет», когда ей задавали вопросы о выборах. А потом вдруг сказала «да».
— Она не в Думе, однако.

Сергей Шнуров в очках даёт интервью ТАСС, портрет, декабрь 2020 года

— Но на пост президента России претендовала.
— Так она и не президент. Где Собчак — «да»? Скорее, она — большое «нет».

— И все же, Сергей…
— На данном этапе, в конце 2020 года, идти в Думу не собираюсь. Если что-то изменится в моей голове или окружающей обстановке, могу решить иначе. Но изначально стать депутатом не планировал, это точно не является для меня пределом мечтаний.

— А членские взносы платите?
— О да!

Финансовые возможности Партии роста сильно переоценены, партстроительство и основано на том, что не меня наняли, а я участвую в сборе денег в общак.

— И?
— Что «и»? Неприятно расставаться с деньгами. В комсомол, помню, не вступил по той же причине: мне казалось, что каждый месяц платить две копейки взносов — очень дорого.

— А тут? Процент от заработка?
— Нет, есть определенный фикс.

Фактически — как в настоящей банде: кто сколько сможет. К сожалению, я могу чуть больше остальных, поэтому приходится раскошеливаться

— В начале пандемии вы пожертвовали Военно-медицинской академии в Питере 15 тысяч защитных масок и тысячу респираторов. Это выглядело пиаром в пользу Партии роста.
— Нет, все не так. Если бы хотел устроить шумную пиар-акцию, обязательно сделал бы большой пост в соцсетях, подробно расписал бы, заранее обзвонил прессу, позвал ТАСС и телевидение. Вы приехали бы, а я под камерами раздал бы эти масочки. Вот тогда поступил бы как остальные партийные деятели.

Но я ничего этого не делал, не занимался продвижением информации. С деньгами расстался, но скромно решил промолчать. Странный пиар, согласитесь.

Могу рассказать, как было на самом деле.

Сергей Шнуров в очках даёт интервью ТАСС, портрет, декабрь 2020 года

У меня есть приятель, который работает врачом в академии. Он позвонил в конце марта и честно сказал: «Помоги». В тот момент была беда-беда со средствами защиты, началась какая-то истерия. Товарищ дал телефон главврача, мы связались, я записал, что нужно купить. Потом мой водитель черт знает где, на каких-то складах по спекулятивным ценам приобретал маски, переправлял в Петербург, где их совсем не осталось. Это была акция помощи, не имевшая никакого отношения к пиару.

— История разовая?
— Послушайте, если хорошие знакомые или люди, которым доверяю, позвонят еще и попросят о чем-то, сделаю, что смогу.

О вакцине, пандемии, бизнесе, свободе слова, RTVI и шабашке

— А что думаете про коронавирус? В вашем окружении остались ковидиоты, считающие, что это все всемирный заговор?
— Ну какой заговор? Глупость! Мы ведь видим переполненные больницы, закрытые гробы, горе родных и близких… Слишком дорогое кино, чтобы так красиво снять. Точно понимаю: угроза серьезная, сейчас идет эпидемиологическая война. Другое дело, что со временем COVID-19 должен стать рядовой болезнью типа гриппа, сезонным заболеванием. Но до этого момента сначала надо дожить.

— Вы укололись?
— Нет.

— Почему?
— Никто пока не знает, как поведет себя вакцина через два года. Результатов клинических испытаний слишком мало. Подожду. Я не тороплюсь.

Все-таки в некотором роде я тоже занимался медицинскими вопросами и понимаю, что пара месяцев для доскональной экспертизы — это ничто.

— А где вы пересеклись с медициной, Сергей?
— Был благотворительный проект: я помогал делать обезболивающее Институту физиологии имени Павлова. Спонсировал проект.

— Когда?
— Год назад закончили.

— Как возникла эта история?
— Все тянулось с 2003 года. Понимал, что дела с медициной у нас в стране обстоят не слишком хорошо, Институт Павлова фактически загибался.

И я решил: чем покупать очередную квартиру, вкладывать деньги в недвижимость, помогу-ка российской науке. Романтические, говоря откровенно, взгляды. Сейчас не поступил бы подобным образом

— Проект не выгорел? Выброшенные деньги?
— Можно и так сказать, да.

— Из-за коронавируса многие бизнес-планы пересмотрели?
— Пожалуй, нет. Не скажу, будто на короткой ноге с бизнесом. У меня был, по сути, только шоу-биз, из которого я успешно вышел. Остальное либо продал, либо отдал в процессе развода. Поэтому голова сейчас совершенно не болит о бизнесе.

Сергей Шнуров в очках даёт интервью ТАСС, портрет, декабрь 2020 года

— «Отдал» — это вы о ресторане Cococo, который отошел вашей бывшей жене Матильде?
— В частности. Сегодня к заведению не имею никакого отношения. И раньше ничего не понимал в этом. Если девушке нравится играть в ресторанный бизнес, пускай.

— Но хотя бы захаживали в бистро в Новой Голландии?
— Не был и не собираюсь. Да, вкусно поесть люблю, но, честно, мне там вообще неинтересно.

— Боитесь, что плюнут в тарелку?
— И такое тоже может быть.

— Значит, не готовы в трудную минуту поддержать рублем отечественный бизнес?
— Я-то как раз готов, но хочется, чтобы и родное государство проявило большее участие. Особенно на фоне того, как это делают правительства других стран. Давайте посмотрим, к примеру, на так нелюбимые нами Соединенные Штаты…

— И вами тоже?
— Спокойно к ним отношусь. Для меня США не являются какой-то раздражающей зоной. Не расчесываю их. В отличие от тех, кто часто трогает грязными руками эту Америку, а потом жалуется…

— Как в старом анекдоте про Гондурас, который беспокоит.
— Ну да. Так вот: в США на поддержку экономики ушло более 12 процентов ВВП, свыше двух с половиной триллионов долларов.

— Это больше, чем весь наш валовой внутренний продукт.
— Именно.

Германия выделила на борьбу с последствиями коронавируса почти полтора триллиона баксов, треть ВВП страны. Кроме того, НДС снизили на второе полугодие.

А антикризисный пакет правительства России составил в апреле… 1,2 процента нашего ВВП. Потом еще добавили, но все равно получилось намного меньше, чем в Европе или Америке. На днях мой знакомый, который следит, как за рубежом помогают бизнесу, рассказал: немецким проституткам давеча выделили из федерального бюджета по 7 тысяч евро. Безвозмездно. Проституткам!

— Похоже, не тем делом мы с вами занимаемся, Сергей.
— В России — наоборот! — постарались бы что-нибудь дополнительно содрать с девушек. А могли бы и посадить за занятие проституцией. Какие 7 тысяч евро, вы чего?

Так что мы заняты тем делом. Хотя журналистику и называют второй древнейшей профессией.

— Вы теперь тоже имеете к ней отношение.
— Я — нет. Я — продюсер.

Сергей Шнуров во время выступления на концерте прощального тура группы "Ленинград" на стадионе "Открытие Арена", июль 2019 года
Сергей Шнуров во время выступления на концерте прощального тура группы «Ленинград» на стадионе «Открытие Арена», июль 2019 года

— Э-э-э, не уклоняйтесь, так не пойдет.
— Повторяю, продюсер — абсолютно не журналист. Можно сказать, я — владелец притона. Вот.

— Мамочка.
— Папочка.

— И как идут дела в вашем заведении?
— В нашем притоне все прекрасно. С моим приходом цифры растут. Мы сильно прыгнули вверх. Нас больше смотрят, чаще ссылаются. Так, в ноябре RTVI вышел на девятое место по цитированию из всех СМИ.

— Поводы для упоминаний могут быть разными. Подозреваю, одна из ключевых новостей была связана с интервью Тины Канделаки и Андрея Турчака, функционера «Единой России»…
— О да, это нам тоже помогло.

— После чего народ потянулся с канала на выход. Сотрудничество прекратили несколько журналистов, в том числе Юрий Сапрыкин, читаемый и почитаемый коллегами.
— У вас неправильная информация, Сапрыкин у нас не работал. Мы заказывали ему статьи. Ровно две штуки. После чего он сказал, что больше писать не будет. Огромное ему спасибо за те тексты. Мы заплатили за них гонорар и расстались большими друзьями.

— Вы лично общались?
— Нет, я заочно большой друг Юрия Сапрыкина.

Что касается интервью с господином Турчаком, не вижу проблемы в факте его записи. Не наши трудности, что отдельные товарищи не готовы воспринимать все точки зрения. Мы здесь абсолютно ни при чем.

Как вы знаете, я оштрафовал Канделаки за то, что Тина не спросила о покушении на журналиста Кашина, но если кто-то считает, что Турчаку в принципе нельзя давать трибуну по каким-то их понятиям, тогда где же здесь свобода слова?

Большой вопрос.

— А она есть?
— Конечно. В нашем мире широкополосного интернета свободу слова ешь, чем хочешь. Другое дело, что людям надо научиться говорить. С этим проблема.

— Ваша мотивация для появления на RTVI?
— Опять же интерес. Исследовательский.

— Но вы ведь не пошли начальником ЖЭКа, хотя там тоже можно чему-то научиться.
— Знаете, я не дружу с сантехникой. Совсем.

Сергей Шнуров с председателем Партии роста Борисом Титовым на встрече с региональным отделением партии в Челябинске, февраль 2020 года
Сергей Шнуров с председателем Партии роста Борисом Титовым на встрече с региональным отделением партии в Челябинске, февраль 2020 года

А если говорить серьезно, стараюсь не лезть туда, где ничего соображаю или знаю, что получится плохо. По этой причине не вожу автомобиль, ну вот нет у меня способностей. Наверное, существует некая предрасположенность у людей. Хотя многие неводители по природе и призванию сидят за рулем и думают, будто они умеют управлять машиной. Но это не так.

Подозреваю, и начальник ЖЭКа из меня получится плохой. А вот на телевизионной площадке я обладаю определенным опытом, который могу приложить и развить. Это полезно и каналу, и мне.

— Какой KPI вам поставили?
— Высокий. Намечены конкретные цифры, есть специальная таблица.

— Вписываетесь?
— За пять месяцев моего правления на RTVI по отдельным пунктам мы дали рост в тысячу процентов. В ты-ся-чу!

— Звучит красиво, но пример приведите. Для наглядности.
— Количество просмотров, цитирования, ссылок, публикаций… Позиций много. В чем-то скачок кратный. Нигде минуса нет. Везде растем, превышаем намеченные цели.

Сергей Шнуров в очках даёт интервью ТАСС, портрет, декабрь 2020 года

— «Жиденько текла струя, но теперь здесь главный я». Это ваши слова про RTVI.
— Правильные слова, справедливые. Струя усиливается на глазах. До моего прихода тут было нечто трансцендентальное, не от мира сего, а теперь люди знают, что есть такой канал.

— У вас на сколько лет контракт?
— Договор с открытой, пролонгированной датой. В любой момент можем расстаться. А можем и остаться.

Пока не пойму, что машина поехала, не увижу, что все классно и делать здесь больше нечего, буду здесь. Как с группировкой «Ленинград».

— Она, если не ошибаюсь, 24 года просуществовала.
— Чуть просчитались. 23. Хотя, справедливости ради, за это время «Ленинград» трижды распускался, уходил в отпуск. Поэтому не знаю, может, и с RTVI будет так: уйду, а потом вернусь.

— Вы подписали договор с каналом в конце июня. Сразу стали ходить в офис или работали на удаленке?
— Нет, дистанционка у меня не получается. Наверное, какой-нибудь диджитал может трудиться из дома, а мне нужно быть в лавке. Если капитана нет на мостике, что за корабль такой?

Хожу на службу, как все люди, — с понедельника по пятницу. Правда, вчера отсутствовал в офисе, но по уважительной причине, поскольку целый день снимался в программе «Голос» для Первого канала.

— То, что трудитесь на RTVI, не мешает вам участвовать в сторонних проектах?
— Я же не сотрудник Первого. Слава богу. Хотя в 2016 году был им, состоял в штате, получал зарплату… Но это и тогда не являлось для меня судьбоносным решением. Типа ухожу с хлебобулочного комбината и теперь, значит, иду токарем на завод. Как устроился, так и уволился.

А сейчас сдельный договор. Как у индивидуального предпринимателя.

Сергей Шнуров в очках даёт интервью ТАСС, портрет, декабрь 2020 года

— Это какой у вас «Голос» по счету?
— Ой, уже сбился, не скажу. Кажется, третий сезон. Или четвертый.

— Зачем вам это нужно?
— Чистая случайность. Тут интуиция не помогла. Для нового проекта мне понадобился Сергей Жилин с оркестром «Фонограф». Я позвонил Юрию Аксюте, который командует музыкальным продюсированием на Первом, и говорю: «Аксюта, значит, забираю у тебя Сергея Сергеевича на две недели». Он говорит: «Хорошо, но обещай, что будешь в жюри следующего «Голоса». Я согласился: «Хороший бартер. Меня устраивает». Потом началась пандемия, мой проект не состоялся, Сергей Сергеевич оказался мне не нужен, но слово-то я уже дал, пришлось исполнять…

— Правильно понимаю, что вы перебрались в Москву на ПМЖ?
— Я в длительной командировке.

До сих пор ощущаю себя здесь шабашником. Вот построю коровник, получу деньги и обратно уеду

— Привыкли к столице?
— У меня маршрут простой: офис — дом — дача. По большому счету, Москву-то я и не вижу.

— А в Питере бываете?
— Крайне редко. Налетами, наездами… Конечно, в родной город тянет, но гоню от себя такие мысли. Это ведь управляемая история. Можно бередить рану или дать ей спокойно зажить. Я предпочитаю второе.

О вождении машины, моде, конформизме, «Чуме», Instagram, Кремле и Навальном

— Вы сказали, что не водите машину. Давно у вас появился личный шофер?
— Сейчас скажу. В 1997 году. Сколько мне тогда было? 24 года.

— Рано.
— Так получилось. Необходимость.

Сергей Шнуров в очках даёт интервью ТАСС, портрет, декабрь 2020 года

— А водительские права у вас есть?
— Надо посмотреть. По-моему, да.

— Не помните, как сдавали экзамены?
— Перестаньте, откуда у меня время на эту ерунду? Купил — да и все.

— Но за руль садились?
— Сразу понял, что не нужно мне этим заниматься. Люблю задумываться о чем-то отвлеченном, как говорили в школе, витаю в облаках. У меня по-прежнему рассеянное внимание, совершенно не хочу смотреть на дорожные знаки и цвет светофора. Уступать кому-то, правильно поворачивать… Лучше буду разглядывать ландшафты, архитектуру. Это куда интереснее, чем вылавливать красный или зеленый.

— Да и ваш прежний образ жизни тоже, наверное, не предполагал езду за рулем. Это сейчас вы стали Сергеем Владимировичем Шнуровым, а тогда были вечно поддатым Шнуром…
— Послушайте, в конце 90-х и начале нулевых трезвым вообще никто не ездил. Может, только язвенники. Вспомните, во всех машинах были запотевшие стекла. Ладонью протер лобовое и поехал. Это сейчас более-менее порядок навели.

— А вы радикально сменили имидж. Был мужик в дешевых трениках и майке-алкоголичке, теперь же вполне себе стильный офисный начальник.
— Это вы зря. Посмотрите мои старые фотографии. Я всегда одевался классно. С вызовом. Почему-то все считают, что майка-алкоголичка была заблеклая. Нет, друзья мои, я покупал ее за бешеные деньги.

— Бренд?
— Конечно. Все майки на тот момент у меня были Ben Sherman — ни больше ни меньше. Этот небрежный стиль я четко выстроил и отработал. Говорить, будто я как-то изменился, неправильно. Стал иначе выглядеть, поскольку появились другие магазины.

— Дело же не только в одежде. Про вас говорят: Шнур перешнуровался.
— Есть такой каламбур. Что в него вкладывают?

— Упрек в конформизме. Процитирую, если позволите: «Циничный тип, который делает все так, чтобы и рыбку съесть, и на трамвае прокатиться».
— В этом предложении заложены взаимоисключающие понятия.

— Фраза принадлежит Артемию Кивовичу Троицкому.
— Да, это великий мыслитель.

— Пнули походя…
— Почему? Обожаю его высказывания. Их на цитаты разбирают…

Так вот, возвращаясь к философии, следует уточнить: циники — это киники. IV век до нашей эры, киническая школа Антисфена, ученика Сократа.

— Учеба в теологическом институте дает о себе знать, Сергей.
— Продолжаю. Циничный взгляд обязательно предполагает некую отстраненность. Аристотель говорил: чтобы заниматься философией, жрецы в Египте удалялись от жизни.

Да, я смотрю на мир не совсем так, как многие люди. В некотором роде плыву по течению, но при этом нахожусь немного над и в стороне

Поэтому да, я циник, но в философском смысле слова. А что подразумевает Троицкий, не берусь судить. Он даже поговорку переиначил, во второй части речь совсем не о трамвае.

— Мат, Сергей, запрещен в официальных СМИ.
— Но цитировать нужно точно. Особенно если бросаешь кому-то обвинения.

— На этом список претензий к вам не исчерпывается. Из последнего: кинокритика наезжает на комедийный проект «Чума», который вы продюсируете с Канделаки.
— Да бог с ней, пусть критикуют. Главное, что народ смотрит.

— Хорошие цифры?
— Очень!

— Вы бесплатно выложили «Чуму» на ivi, значит, не рассчитываете заработать на сериале?
— Есть так называемые паровозы подписки. Благодаря «Чуме» сейчас мы находимся на первом месте по количеству людей, пришедших на ivi. Они смотрят наш сериал и платят платформе деньги. Такая схема. Все работает.

— Много времени у вас отнимает эта история?
— А как иначе? Надо вкладывать и выкладываться. Мне ставят определенные задачи, обозначают параметры. Перед нашей встречей был на студии, записывал очередной трек.

Мы все являемся заложниками обстоятельств, мнений людей, собственного субъективного восприятия мира. Это всегда некие границы.

— На сколько рассчитана ваша «Чума»?
— Нужно у китайцев спрашивать, мы же не знаем, долго ли продлится пандемия. Пока идет вторая волна болезни, и мы снимаем новые серии.

— Вы объясняли приход на телевидение тем, что блогерство потихонечку скукожится, а ТВ опять расцветет.
— Думаю, я прав. Вы наверняка читали о новой инициативе Госдумы, собравшейся блокировать уже YouTube и Facebook. Ох, посмотрим мы скоро на этих блогеров!

— Как-то без любви вы об этом сказали.
— Да. Я же циник.

— Но вы еще и инстаграмщик. Эту платформу теоретически тоже могут зачистить.
— Не-не-не, все в прошлом. Не надо меня приписывать к этой замечательной породе людей. Я бывший инстаграмщик, который крайне редко и без охоты использует площадку для выкладывания нехитрых стишков.

— Не соглашусь, на злобу дня отзываетесь мигом. Не успели наши футболисты продуть 0:5 команде Сербии, как вы уже вынесли приговор: «Если Дзюба невзначай подрочит, значит, сборная немножко отсосет».
— Банальная констатация факта. Самое забавное, что, предвидя ситуацию, я написал стих до игры, а потом с большим интересом наблюдал, как сбывается мой немудреный прогноз.

Поэтому и выложил стих сразу после первого тайма, когда все прояснилось. Если бы, кстати, проиграли 0:1 или 0:2, может, и не стал бы выкладывать.

— А стишки про Путина вы зачем удалили?
— Ё-моё, и вы туда же? Ну, блин… Это просто смех! Я уже много раз рассказывал, что в 2018 году решил уничтожить свой Instagram. Не какие-то отдельные посты, а все подряд. Фотографии, где я на берегу Невы, стихи про любовь, о Петербурге… Ничего не пожалел.

— Обнулились.
— Именно! Еще в 2018-м. Тогда Бэнкси самоуничтожил картину «Девочка с шаром», и я, следуя его примеру и настроению, стер свои посты. И начал вести страницу в Instagram заново. С тех пор ничего на ней не редактировал.

В 2020-м вступил в Партию роста, и все вдруг стали писать, будто Сергей Шнуров удалил стихи про Путина.

Что на это ответить? Классная манипуляция. До сих пор общественность бурлит: мол, поймали Шнура… Но я не идиот и прекрасно понимаю, что в интернете ничего уничтожить невозможно. Наберите в поисковике «Шнур о Путине», и вывалится миллиард этих стихов. Не из Instagram, так из другого места.

Мне 47 лет, я же не Соловьев, который не очень умело пользуется интернетом и думает, если он стер, то никто не найдет. Анекдот! Я даже обескуражен, что приходится вам это объяснять…

— По какому принципу отбираете новости, на которые пишете стихи?
— Повторяю, сейчас делаю это гораздо реже, могу по две недели ничего не выкладывать, а раньше дня не пропускал. Пишу о том, что зацепило.

— На смерть Жванецкого, вижу, откликнулись без привычного ерничанья: «Великий дядя, просто дядя Миша… Не стало капли — самой важной, малой. Сломалось главное, то, что под сердцем где-то…»
— Да, это переломный момент.

— Для вас?
— Для страны. Она осталась без дежурного. Был, а теперь его нет.

— А Иосифа Пригожина почему в покое не оставляете? Нравится его троллить?
— Он сам подставляется, льет масло в огонь народного гнева. Зачем он это делает, загадка для меня.

— Считает, что вы с Моргенштерном разлагаете молодежь.
— Конечно. Два главных демона в стране. Странно, что, обладая такой магической силой, я до сих пор не разложил этого Пригожина. Он уцелел, такой кристально чистый.

— Кстати, что думаете о выступлении Моргенштерна в Белоруссии, где он сказал, что ему плевать на политику?
— На самом деле он выразился более определенно, вы смикшировали…

Сказал — и о’кей. Имеет право. Он не обязан идти на поводу у зрителей. Это его точка зрения. У меня она другая.

— В том числе по Белоруссии?
— Да. Я абсолютно на стороне народа, даже нет никаких сомнений. Мне не плевать, что там происходит.

— Вы переименовали в стихах Лукашенко из Батьки в отчима.
— Он сам дал повод себя так называть. И не только мне. Я же говорю об этом открыто, поскольку у меня, слава богу, сейчас развязаны руки, я теперь не ограничен ни в чем — нет ни концертов, ни гастролей, поэтому могу этикеты не соблюдать и реверансы не отвешивать.

— Не планировали сделать интервью с Александром Григорьевичем?
— Хотел. До всех этих избиений, еще до выборов. Мы выходили на связь, но в итоге Лукашенко поговорил с киевским Гордоном…

Сергей Шнуров перед началом пресс-конференции президента РФ Владимира Путина в Центре международной торговли в Москве, декабрь 2020 года

— А сейчас?
— Боюсь, беседовать уже не о чем. Мне все предельно ясно.

— А в хабаровском губернаторе Дегтяреве разобрались? Вы же летали к нему, когда в городе начались марши протеста.
— Михаил такой закрытый товарищ, что за одно интервью сложно понять, что он представляет из себя. Вначале подлил масла, теперь рассчитывает, что все само собой разрулится, но это вряд ли. С народом нужно разговаривать. И уметь это делать. На мой взгляд, у Дегтярева не очень хорошо получается. Даже, сказал бы, совсем провально.

Люди не слышат то, что он говорит, и он говорит, видимо, не то, что они хотят услышать.

— В этой ситуации вы на чьей стороне?
— На той же. Вместе с народом. Абсолютно!

— Ну да, вы написали об арестованном Фургале: «Если власть кого-то посадила, видимо, хороший был мужик».
— Это общее настроение в обществе, фраза не касается конкретно Фургала. Когда режим выступает против кого-то, скорее всего, человек предстанет в образе рыцаря света и добра. Это вина власти.

— По-вашему, что-то зреет?

В России всегда что-то зреет, но никто не знает, что за фрукт вырастет. Да и вырастет ли. У нас же зона рискованного земледелия, понимаете?

— А вы как считаете?
— Прогнозов хотите на 2021 год? Их нет у меня. Одно скажу: все будет меняться. И быстрее, чем нам хотелось бы. Поэтому нужно быть готовым к тому, что будете не готовы ни к чему.

— И вы?
— И я.

— Вы перевели, как обещали, денежку в Фонд борьбы с коррупцией Навального?
— Пока нет, но еще успею, банки работают до позднего вечера. Перечислю сегодня.

— Сколько?
— Немного.

— Почему?
— Ну, ФБК — не Голливуд. Фильмы у Алексея недорогие. Но хорошие, мне нравятся.

— Смотрите?
— Многие расследования — да. Не скажу, будто подписан на канал, но все по-настоящему яркое, большое не пропускаю.

— Значит, последнее кино под названием «Дело раскрыто» видели?
— Конечно.

— И как?
— История по-прежнему темная. Очевидно, что лгут все, как говорит великий доктор Хаус. И делают это в выгодную для себя сторону.

Впечатляет объем информации, которым оперирует Навальный. Удивляет, что восемь человек гонялись за ним три года, а в итоге фактически провалили задание. Хотелось бы услышать содержательный ответ второй стороны на предъявленные «берлинским пациентом» обвинения. Диабет или панкреатит уже не прокатит.

— Надо было вам задавать самый смачный вопрос Владимиру Путину на пресс-конференции, а не передоверять миссию другим. Сразу видно, не матерый вы журналист, Сергей!
— Знал, что про отравление обязательно спросят, вопрос считался наиболее острым, а я остер сам по себе, поэтому оставил десерт профессионалам. Матерым.

— Между тем в интервью Юрию Дудю года три назад обещали, что при встрече скажете Владимиру Владимировичу: «Хватит». Одно слово: «Хватит».
— При личной встрече, а не на пресс-конференции. Следите за нюансами русского языка.

— Правильно понимаю, что вы покинули зал до окончания мероприятия? На четвертом часу общения президента с прессой ваш стул в первом ряду демонстративно опустел…
— У меня имелась уважительная причина: в пятницу вечером шоу «Голос» выходит в прямом эфире, а накануне днем были репетиции. Я не мог заставить людей ждать.

—  Написали объяснительную на имя Дмитрия Пескова?
— Ничего не писал. Увидел, что конференция затягивается, выслушал вопрос корреспондента ВВС про новую холодную войну, тихо встал и ушел.

— Хотя бы халявные пирожки в буфете попробовали?
— Не рискнул. Только понюхал.

— Обоняние не пропало?
— Да вроде бы запахи и вкусы различаю.

О Ефремове, Лозе, корпоративах, гонорарах, гимне, колбасе и Дзюбе

— Ефремова жалко?
— Мишку? Конечно. Но он своими руками все сделал. Это его судьба, его путь. Как кажется сейчас, все именно так и должно было завершиться.

— Его поведение в суде выглядело, мягко говоря, странным.
— Знаете, пока не окажешься в такой ситуации, можно бить себя в грудь и говорить, какой я молодец. Легко геройствовать, сидя в теплом помещении под телекамерами. Реальность меняет многое. Людей в том числе.

И я по-разному вел себя в жизни. Иногда заслуживал твердую четверку, порой — тройку с минусом, но, бывало, имел право сказать себе: молодец!

— А по отношению к другим?

Я столько людей обидел, как вы сказали, походя! Есть поступки, которых стыжусь. Это нормально, ничего страшного

Работаю над собственными ошибками. И извинялся многократно, если чувствовал неправоту.

— Но с Юрием Лозой, который подает на вас в суд, полагаю, не тот случай?
— Нет, конечно. Пусть судится. Прекрасно.

— За что вы его так жестко прикладываете?
— Удобная мишень. Обратил на него внимание, когда он стал шпынять одну из моих любимых групп The Rolling Stones. Я подумал, что вряд ли Мик Джаггер читает Лозу. Ладно, готов вписаться за него, немного повоевать на той стороне.

Лоза в некотором роде олицетворяет собирательный образ комментатора, человека, говорящего обо всем, специалиста по всем вопросам. В интернете и телевизоре сейчас таких целая когорта.

— И вы от них недалеко ушли.
— Я очень далеко. По многим темам у меня нет мнения, так сказать, «не намнил» его.

— А как относитесь к словам коллег, которые жалуются, что бедствуют из-за пандемии и отмены концертов, сидят без денег?
— Послушайте, я много ездил по стране, играл большие стадионы и примерно понимаю, как живут люди в провинции, представляю их заботы и сложности.

Зарплата медсестры в какой-нибудь областной больнице составляет восемь тысяч рублей. Восемь! И их, таких медсестер, там очень много. А те артисты, которые сейчас жалуются, за такие деньги в туалет не ходят. Уж кому выть и стонать, так точно не им

— Меладзе призвал бойкотировать «Новогодние огоньки», правда, потом быстро передумал.

— Пускай делают что хотят, это их песочница. Я оттуда уже вылез, мне это неинтересно. Могу так, опять же походя, написать какой-нибудь стишок, если пойму, что кто-то совсем зарвался.

— А у вас как с корпоративами?
— Неплохо. Работа есть. А что говорить тем, кто ее потерял? В Петербурге фуд-корты в торговых моллах не работали полгода, сейчас их опять закрыли. На Новый год хотят опечатать все рестораны, кафе и бары. Музеи и выставки не принимают посетителей, театрам можно заполнять зал на четверть мест. При этом никакой реальной помощи не оказывается. А жить на что? Тем же официантам, продавцам из больших магазинов, где продажи упали в разы? Владельцы не знают, чем платить за аренду.

Люди обречены на нищенское существование, им некуда пойти. А мы говорим об артистах, которым чего-то не хватает…

— Но ведь новогодних вечеринок объективно стало поменьше.
— У всех — да. У меня все в порядке.

— Часто выступаете?
— Не стремлюсь набрать побольше. Моя норма — две корпоративки в месяц. Все.

— Не больше?
— Ну, если погожий день, то — да, можно согласиться еще.

— Вы вроде скинули гонорары.
— Нет. Ни за что.

— Писали, будто берете 11 с половиной миллионов рублей за концерт.
— А было?

— 17 миллионов.
— Это сколько в деньгах-то?

— В долларах? Курс плавает…
— Нет, 17 миллионов не назначал. Никогда.

А 11 с половиной остались.

Как стоило выступление 150 тысяч долларов, так и стоит. Никуда — ни влево, ни вправо. Ни на шаг!

— Раньше на группировку делили, а теперь все себе забираете?
— Почему? У меня есть музыканты. Другие. Не из «Ленинграда».

— Дешевле стоят?
— Нет. Сейчас со мной играют лучшие.

— Лучше, чем были?
— Лучшие в стране. Большие профессионалы.

— Тогда в чем смысл роспуска «Ленинграда»?
— Меньше нужно репетировать. Беру людей, которые знают сольфеджио, имеют богатый стаж в разных коллективах. Они могут сыграться в течение часа. Мне ничего не нужно делать, люди сами предлагают какие-то правильные музыкальные решения. Живой коллектив. Ну и объективно они помоложе ребят из «Ленинграда». Все-таки популярная музыка — дело молодое.

— На Новый год поете?
— Нет. Обычно нет. Хотя в прошлом году выступали. Уже не помню подробностей, но предложили какие-то огромные, существенные деньги. Пришлось согласиться.

— Где происходило действо?
— В Питере. Народу было прилично. Правда, тех, кто запомнил концерт, думаю, набралось человека два. Остальные могли бы сэкономить деньги.

— Упились?
— Конечно. Вы же знаете, у нас начинают заранее готовиться и к бою курантов лежат в салате.

— Обидно?
— За них — да.

— А за себя? Что бисер мечете.
— Нисколько. Люди сами лишили себя удовольствия. Ну, о’кей. Я ничего не навязываю. Не хотите слушать, вам еда и выпивка дороже, готов вообще уйти.

— И нет такого, что «заставлю вас плясать под мою дудку»?
— Разумеется, у меня есть приемы, как взбудоражить людей. Так, чтобы вставали на стулья и танцевали на столах. В принципе, могу подойти, взять тарелку и надеть какому-нибудь буйному на голову.

— Делали?
— Конечно.

— А в ответ?
— Ничего. Все были счастливы. Гарантия классной вечеринки. По крайней мере, такое совершенно точно запомнится надолго.

— Что споете нам в преддверии 2021-го?
— Вообще-то я уже придумал три песни. «Колбаса» прозвучит 31 декабря в проекте «Чумной Новый год» на платформе ivi.

— Почему такое название?
— Жизнь любого перемалывает, все становится в некотором смысле колбасой.

Сергей Шнуров во время встречи с участниками несогласованной акции в поддержку Сергея Фургала в Хабаровске, июль 2020 года

— «Докторской» или сырокопченой?
— Зависит от фарша, который из нас получится.

Еще написал новый гимн. Текст пока прочитать не могу, только первую строчку:

«Страна наша сменит название скоро…»

— Интригующе.
— Третья песня забавная — «Миг«. Процитирую припев. Это девушка поет:

«Давай смелей шампусик лей,
Мне каждый миг щас дорог.
Любовь все злей, козлы козлей
У женщины под 40!»

Песни обязательно выложу под праздник, постараюсь слегка изменить взгляд на сложный и тяжелый уходящий год. Даже не самую простую жизнь можно показать с другой стороны. И в трудное время остается что-то смешное, надо лишь рассмотреть.

— А вот Time назвал 2020-й худшим в истории.
— Американцы в России не жили! Мы давным-давно не мыслим такими категориями.

Я вот всегда пытаюсь увидеть возможности для преодоления, найти какой-то интерес. Хуже, лучше — позиция слабаков и нытиков, не они являются субъектом действия. Обычно таких людей жизнь берет за шиворот и волочит, стирая коленки об асфальт. Я так не хочу. И вам не советую.

Надо в любой ситуации получать от жизни удовольствие. В крайнем случае самоудовлетворение…

— Привет Дзюбе?
— На мой взгляд, событие яркое, знаковое. Прекрасно окаймляет и то, о чем мы говорили, и новостную ленту 2020-го. Попробуйте взглянуть через эту призму на политические события в мире, на пандемию… Только так и должно было случиться.

— Какой год, такие и ассоциации.
— О том и речь… С наступающим!

Андрей Ванденко (ТАСС)

Оцените статью
( 2 оценки, среднее 5 из 5 )
Добавить комментарий

шестнадцать − 10 =