Я напугался, есть аж не могу,
Хожу весь день и мелко так трясусь.
«Мы ждём тебя на нашем берегу.
А если не придёшь, ты, сука, трус.»
Такую получил записку утром,
Я от каких-то странных насекомых,
И чувствую своим я мощным нУтром,
Что кто-то заставлял писать силком их.
Не узнаю , быть может это мухи?
Стал рассуждать, ну ты подумай сам ка,
Что дело может привести к мокрухе,
Смущала подпись – «богомола самка». Там за рекой поскуливали волки,
Но почерк точно был не богомолки.
День кончился, закат стал розоветь,
От страха в телеке решил позалипать.
И тут я вспомнил, я же ведь медведь.
И лёг в берлогу дальше сладко спать.
Мне снился сон, из жизни богомолов,
Питались мухами в естественной среде,
А с ними рыбка плавала и Федор Смолов,
Он почему-то равнодушен был к еде.
Они меня к себе все звали, звали.
Но я чего-то все не шёл, не шёл.
Что было дальше вспомню я едва ли,
Но кончилось всё очень хорошо.
Я напугался, есть аж не могу
Я напугался, есть аж не могу,
Хожу весь день и мелко так трясусь.
«Мы ждём тебя на нашем берегу.
А если не придёшь, ты, сука, трус.»
Такую получил записку утром,
Я от каких-то странных насекомых,
И чувствую своим я мощным нУтром,
Что кто-то заставлял писать силком их.
Предыдущая запись Где ты, там вонь и дискурс вшивый
Следующая запись Фотоальбом о группировке «Ленинград» презентуют в Санкт-Петербурге